Евангелие (Лк 11,37-41)

В то время: Когда Иисус говорил, один фарисей просил Его к себе обедать. Он пришёл и возлёг. Фарисей же удивился, увидев, что Он не умыл рук перед обедом. Но Господь сказал ему:

- Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете; а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства. Неразумные! не Тот же ли, Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее? Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть; тогда всё будет у вас чисто.

Комментарий к Евангелию

Тот фарисей, должно быть, был поражён учением, которое только что услышал, и имел дерзновение пригласить Иисуса на трапезу, и Тот не мог отказать настойчивой просьбе. Между ними, вероятно, установилось такое доверие, что Иисус нарушил обычный порядок омовения рук, ибо, как Он уже говорил некоторым фарисеям и книжникам, «есть неумытыми руками не оскверняет человека» (Мф 15,20). Но эта маленькая подробность соблазнила фарисея: искреннее восхищение Учителем за величие Его учения внезапно превратилось в суровую критику из-за пустяка. Затем следует упрёк Иисуса, словами которого звучит то изречение Господа, произнесённое через пророка: «Ибо если бы ты даже омылся щёлоком и много мыла издержал, то злоба твоя останется на тебе пред очами Моими» (Иер 2,22).

Сколь часто Иисус негодует на лицемерие, на эту непоследовательность в поведении человека! Особенно когда много стараний прилагается к заботе о внешности, при пренебрежении жизнью внутренней. Эта непоследовательность — разрыв единства человеческой личности, своего рода шизофрения, ибо «Кто сотворил внешнее, сотворил и внутреннее». Какой смысл содержать в чистоте лишь снаружи какой-либо сосуд? Никто не захотел бы пить или есть из него, сколь бы чистым он ни был снаружи. Это был бы совершенно бесполезный сосуд для той цели, ради которой его создал горшечник. Иисус берёт этот образ, чтобы предостеречь нас от страшной опасности: чтобы в одном и том же человеке уживались злоба сердца с благостью, которая лишь видимость.

Бог — Тот, Кто создал нас и изнутри, и снаружи, и Он хочет жить внутри нас, так чтобы наши поступки были отражением этой внутренней жизни. Только из глубины чистого сердца могут исходить добрые дела, и среди них выделяется милостыня, которая «избавляет от смерти и очищает всякий грех» (Тов 12,9). Усвоим же слова псалмопевца: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня» (Пс 50,12).