Размышление: вторник третьей недели Адвента

Предлагаемые темы: - смирение и гордыня; - любовь проявляется в конкретных делах; - притча о двух сыновьях.

Смирение и гордыня

Через несколько дней мы преклоним колени перед Иисусом в Вифлеемских яслях, с изумлением созерцая величие любви Божией, явленное в новорождённом Младенце. Воплощение учит нас, что путь к величию лежит через смирение, через умаление себя. Святой Павел прекрасно говорит о смирении Сына, Который, будучи Богом, «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» и «смирил Себя, быв послушным даже до смерти» (Флп. 2:7–8). В этом тайна, которую наш Спаситель открывает нам каждое Рождество. Воплотившееся Слово показывает нам, что Владыка вселенной торжествует в смирении. Именно за это умаление «Бог превознёс Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено» (Флп. 2:9–10).

В первом чтении мы слышим горячий призыв пророка Софонии к обращению. Он обличает Иерусалим в гордости и непокорности, потому что тот «не слушает голоса, не принимает наставления, на Господа не уповает, к Богу своему не приближается» (Соф. 3:2). «Напротив, — возвещает пророк, — народ превозносился в своей гордыне и кичился на святой горе» (ср. Соф. 3:11). Это же искушение сохраняется и сегодня, когда «гордец тщетно пытается низвергнуть с престола Бога, милосердного ко всем Своим творениям, чтобы самому занять Его место» [1].

Чтобы явить человеку Свою отцовскую любовь, Бог ждёт, чтобы человек добровольно признал себя творением, нуждающимся в Нём. Господу особенно угодна просьба, с которой мы обращаемся к Нему в молитве над дарами сегодняшней Мессы: «Да тронут Тебя, Господи, молитвы и приношения нашей нищеты; увидев нашу беспомощность и отсутствие собственных заслуг, приди в Своём милосердии нам на помощь» [2]. Нам нужно часто просить Господа избавить нас от искушения гордыней, потому что, «если она своими многочисленными наваждениями сумеет сковать человека, — отмечал святой Хосемария, — тот начинает создавать видимость, наполняется пустотой и кичится, как лягушка из басни, которая раздувалась, хвастаясь собой, пока не лопнула» [3].

Насколько иначе поступает Бог! Приходя на землю, Он становится хрупким Младенцем, нуждающимся во всякой помощи, неспособным силой навязать Себя другим, чтобы сделать путь к Своим яслям желанным для каждого.

Любовь проявляется в конкретных делах

«Да славится душа моя Господом; да услышат кроткие и возвеселятся. Величайте Господа со мною и превознесем вместе имя Его» (Пс. 33:3–4). Смирение «помогает нам одновременно осознавать и свою малость, и своё величие» [4]. Святой Хосемария говорил о смирении как о добром обóжении творения, познавшего любовь, вложенную в него Богом. Его главный враг — ложное обóжение, порождённое гордыней: прославлять себя вместо того, чтобы прославлять Господа.

Сердце, сознающее, сколь многими дарами Неба оно благословлено, старается щедро отвечать Господу, потому что «любовь за любовь платится» [5]. Нельзя любить вообще, абстрактно; любовью нельзя назвать то, что остаётся лишь добрым намерением Любовь проявляется в конкретных поступках, показывающих, что происходит в сердце любящего. Любовь, которая не проявляется в мелочах, в знаках привязанности, может постепенно угаснуть или остаться чем-то незначительным в человеке, так и не познавшем истинной радости. «На закате жизни нас будут судить по любви», — говорил святой Иоанн Креста, потому что именно любовь определяет подлинную ценность наших дел.

Можно сказать, что у любви есть две основные черты: она стремится больше отдавать, чем получать, и старается проявляться скорее в делах, чем в словах. «Когда мы говорим, что любовь больше заключается в отдаче, чем в получении, то потому, что любовь всегда передаётся, всегда передаётся и принимается любимым» [6]. А «когда мы говорим, что она больше в делах, чем в словах», то потому, что «любовь всегда даёт жизнь, заставляет расти» [7]. Хорошим мерилом нашей любви к Богу может стать вопрос о том, как мы служим тем, кто рядом с нами, и стараемся ли сделать их счастливыми, ««...ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4:20). Любовь к Богу и любовь к ближнему неразделимы — они словно две стороны одной монеты. «Нет более надёжного пути к Богу, чем любовь к ближнему» [8], — утверждал святой Августин, потому что «любовь к ближнему подобна гнезду любви к Богу» [9] — месту, где она возрастает.

Притча о двух сыновьях

В сегодняшнем Евангелии Господь рассказывает нам историю о двух сыновьях (Мф. 21:28–32). Отец просит их пойти работать в семейный виноградник, и братья реагируют совершенно по-разному. Первый отвечает с непокорностью и неуважением: «Не хочу». Второй, на первый взгляд более послушный, говорит, что пойдёт. Но после первого порыва сын, сказавший «нет», одумывается, раскаивается и идёт работать в виноградник. А сын, сказавший «да», напротив, не идёт. Первый, заключает Иисус, оступается по слабости, но, укреплённый верой, встаёт и повинуется Отцу. Второй же не исполняет своего обещания и олицетворяет тех, кто стоит во главе народа и чтит Бога «устами своими, и языком своим», тогда как «сердце же их далеко отстоит от Меня» (Ис. 29:13; Мф. 15:8).

В этой притче Иисус обращается и к нашим сердцам. В нашей жизни мы, несомненно, найдём черты поведения обоих сыновей. Нередко наши намерения бывают прекрасны, но из-за слабости нам не удаётся осуществить их. А бывает и наоборот: после первой реакции непокорности мы исправляемся и с помощью благодати с любовью принимаем волю Божию. Обе эти позиции постоянно присутствуют в нашей внутренней борьбе, и нам важно хорошо их распознавать, чтобы понимать, как поступать в определенный момент. Можно представить себе и третьего сына: того, кто говорит: «Да, я иду» — и своими делами всегда подтверждает свои слова. Этот сын, верный во всём, — в действительности Иисус Христос, Который приглашает нас разделить Его любовь к Отцу.

Сегодня в молитве мы можем сказать Богу: как же мне хотелось бы быть таким сыном, как Иисус! Сыном, который отвечает: «Да!» А когда нам не удаётся быть такими, наступает время сказать Господу, чтобы Он был терпелив к нам. Уныние стало бы проявлением гордости: оно показало бы, что мы возлагали надежду на себя, а не на Бога. Сознавая собственную немощь, святой Хосемария просто и смиренно просил: «Господи, Ты, исцеливший столько душ, дай мне, когда я принимаю Тебя в свою грудь или созерцаю Тебя в Дарохранительнице, узнавать в Тебе Божественного Врача» [10]. Эта смиренная просьба принесёт нам мир, и, держась за руку нашей Матери, мы вновь с надеждой поднимемся.

__________________________________________________